… Долговязый, тощий мужчина услужливо отворил перед Степаном калитку, махнул вперед в приглашающем жесте своими костлявыми руками.

Степка подумал, что с такими манерами служить бы ему, этому мужику, швейцаром где–нибудь в отеле Метрополь или на худой конец толкаться у дверей какого–нибудь ресторанчика, провожать голодных посетителей к столикам, интересоваться, заказано ли у них, цокать языком, намекая, что мест–то может и не быть…

Но нет, Петр Васильевич не «служил», он, совершенно безработный, просто оказался в нужном месте в нужное время, да еще и племянница уехала. Красота!

Относительно недавно дядя Петя потерял работу кладовщиком на овощебазе в уже ставших ему родными перелазах.

Ушел он оттуда сам, пока не турнули «сверху», ушел потому, что уж очень хорошо умел продать налево десяток–два ящиков с недоспелой клубникой или лежалыми абрикосами. Была у дяди Пети своя клиентура, частники–предприниматели, народ мелкий, тоже ушлый, умеющий втюхать товар с гнильцой раззявам–городским фифочкам и полуслепым старухам. Остановится такой горе–предприниматель на энском километре шоссе, выставит свой товар, впереди – красота, а в заготовленных кузовках ягода похуже, и ждет. И обязательно все продаст. А потом его и след простынет… Выручку от своей левой торговли дядя Петя делил сам – себе, грузчикам, сторожу за молчание.

А потом сторожу стало мало, у него родилась внучка, аппетиты семьи возросли, а Петя в такое положение входить не стал, не пожалел ни сторожа Прокопыча, ни его новорожденную малютку Катьку, в прибавке отказал.

Прокопыч рассердился, написал на Петра Васильевича доносную бумагу, отнес, куда следует, стал ждать.

И через две недели Петр Васильевич, угрюмый, прямой, как жердь, бледный, с выпирающими из–под пергаментно–сухой кожи скулами, прошествовал через проходную, бросил на стол Прокопычу свой пропуск, ничего не сказал, посмотрел только тяжелым, мстительным взглядом, и был таков…

Он возник на крыльце Яковлевых в начале марта.

Приехал серый, в заношенном сюртуке и вытертых до блеска на коленях вельветовых штанах, толкнулся в калитку, потом, проникнув на участок и довольно оглядевшись, потоптался на крыльце Аниного домишка, постучал.

— Что долбить, если звонок есть! — услышал он недовольный женский голос.

— Так мы по–родственному, как к себе, чтобы обозначиться… — смял в руках виновато кепочку дядя Петя...

ПРОДОЛЖЕНИЕ ТУТ...

Под бой часов…НАЧАЛО.